Рассказ о крепком человеке


Родившийся в Мариуполе в 1921 году, учившийся в довоенной школе №3, еще старшеклассником написал он свои первые заметки, и их напечатала газета его родного города. Вырос в простой трудовой семье, что жила в доме на углу улицы Пушкина и тогдашнего морского спуска (ныне – проспект Металлургов). Окончив школу в 1939-м, поступил в Московский педагогический институт.

С начала войны, едва сдав экзамены, студенты педвуза стали бойцами трудового фронта и выехали под Ельню, где летом и осенью рыли окопы и противотанковые рвы. Отступали вместе с отходящими воинскими частями.

Из-за сильной близорукости в армию Виктора не взяли, и вместе с эвакуировавшимся институтом он выехал в Уржум. В 1942-м закончил учебу и получил назначение на работу в Подмосковье, в Наро-Фоминск, директором школы. Город разбит, фронт – рядом, время неимоверно трудное, в школе семьсот учеников, а ее директору 21 год – почти ровесник старшеклассников.

В 1944-м направили Виктора Маевского на учебу в Высшую дипломатическую школу на восточный факультет. В первом послевоенном году он впервые отправился в зарубежную поездку – на практику в Японию. После командировки стал писать в газеты, опубликованное получило хорошие отзывы, и он принял решение: как сказал о себе однажды, предпочел белому хлебу дипломатии черный хлеб журналиста.

В 1947-м его приняли на работу в «Правду», в международный отдел центральной газеты.

В те послевоенные годы она обновляла корпус своих зарубежных корреспондентов, и Маевский получил назначение собственным корреспондентом «Правды» в Лондоне.

«Судьба не раз сводила меня с Маевским на трудовых журналистских тропах, - вспоминал позже известный публицист Юрий Жуков. - …В весьма острых и сложных по временам обстоятельствах мне довелось непосредственно, вблизи наблюдать Маевского в работе, в деле. Спокойствие, деловитость, умение быстро схватить, что называется, на лету самое главное, самое существенное и точно оценить события – это и важнейшие качества международника».

Ко времени работы Виктора Васильевича в Англии относится, можно сказать, любопытная и в определенном отношении забавная история. Забавная – позже, потом, а в то время, когда она происходила, весьма невеселая, грозившая очень серьезными последствиями. О ней он рассказал во время одной из наших встреч.

- Как обычно, регулярно передаю материалы из Лондона в свою редакцию, - вспоминал он, - но с какого-то времени началось что-то непонятное: их перестали печатать. Не одну какую-то корреспонденцию, не две, а все. Пытаюсь по телефону выяснить причину – коллеги в Москве уходят от объяснений. Позвонил главному редактору Ильичеву – он тоже буркнул что-то невразумительное и положил трубку. Шли дни, недели, я терялся в догадках.

Как выяснилось позже, Виктор Васильевич вызвал гнев самого…Сталина. Что-то не понравилось ему в одной из статей лондонского корреспондента и он вспылил: «До каких пор этот старый меньшевик Маевский будет мне мешать работать?..»

Что в то время значил гнев Самого, тем более вызванный «старым меньшевиком», теперь, нынешнему молодому поколению, трудно себе вообразить, а мы, люди старшего возраста, хорошо представляем это: в самом лучшем случае – быть вышвырнутым из редакции с «волчьим билетом», а в худшем… Худший вариант, к сожалению, тоже известен: как говорилось, от пяти-семи лет отсидки и до поминай как звали. Такие были времена.

Напуганное высочайшим гневом, идеологическое начальство, конечно, должно было как-то на него отреагировать, и через какое-то время вызванное к Сталину по иным делам в разговоре с ним осторожно повело речь о том, что вот, мол, некоторые молодые журналисты, работающие за границей, не совсем оправдывают возлагавшиеся на них надежды, и, в частности, надо будет, наверное, отозвать из Лондона Маевского. На что Сталин, уже, видимо, поостывший и забывший о причине своего недовольства и гнева, назидательно сказал: «Молодые кадры надо не наказывать, а воспитывать. Пусть работает».

И статьи Маевского снова стали печататься в «Правде».

- Когда спустя время я узнал обо всем этом, - говорил Виктор Васильевич, - недоумевал: но почему «старый меньшевик»? Стал искать в книгах, в частности в работах Ленина, и нашел. Оказывается, был когда-то такой мой однофамилец, который через десятки лет невольно едва не сыграл роковую роль в моей судьбе. Ну и «великий вождь и учитель» явно ошибся во времени, перепутал…

С 1962 года Виктор Маевский – политический обозреватель «Правды». Ему довелось немало поездить по белу свету, встречаться и беседовать со многими самыми видными политическими и общественными деятелями, президентами и руководителями правительств. Читатели, радиослушатели и телезрители с большим интересом встречали его содержательные и глубокие статьи, очерки и политические фельетоны, радио- и телевыступления; талантливо написанные им книжки не залеживались на полках книжных магазинов.

Его поездки за рубеж в то время – далеко не беззаботные туристические путешествия. Прежде всего – это работа. Напряженная, трудная, требующая безошибочной интуиции, умения сделать верные выводы из той или иной ситуации и видеть перспективу. А еще необходимы выдержка и хладнокровие в самой сложной политической обстановке. Тогда это был нелегкий труд, порой связанный с риском, требующий подчас немалого личного мужества. И так бывало не раз. Что называется, без устали колесил и летал по странам и континентам, хотя железным здоровьем не отличался. Чего только стоит за день-два перенестись за тысячи километров из ночи в день и наоборот, из морозных северных широт – в душный ад тропиков и сразу, без отдыха – за работу!..

Еще в 1946 году, впервые попав в Японию, услышал о советском разведчике Рихарде Зорге. Но оказалось: тогда написать о нем было невозможно. Позже, в 1964-м, Виктора Васильевича в Японии познакомили с теми, кто лично знал Зорге. Встретился с женщиной, которая многое сделала, чтобы о Рихарде Зорге не забыли – с Ханако Испи. Она и привела нашего журналиста к могиле дорогого ей человека на кладбище Тама. Возвратившись из Японии, понял, что не может ничего делать, пока не напишет о мужественном патриоте. И принялся за работу. Теперь он располагал не только личными впечатлениями и свидетельствами людей, знавших Зорге и помогавших ему, но и необходимыми документами.

Над материалом работал с особым волнением и душевным подъемом, с обостренным пониманием его важности. И 4 сентября 1964 года в «Правде» впервые в нашей печати был опубликован очерк Виктора Маевского о Рихарде Зорге. В текст были заверстаны одна из последних фотографий разведчика и снимок надмогильного камня с иероглифами: «Здесь покоится герой, который отдал жизнь в борьбе против войны, за мир во всем мире».

«За долгие годы журналистской работы, - писал Виктор Васильевич, - я выступал в «Правде» больше тысячи раз, но самым важным, самым волнующим для меня остается этот очерк – «Товарищ Рихард Зорге». Конечно, правда о Рихарде Зорге рано или поздно должна была стать состоянием нашего народа. Я не сомневаюсь, что кто-то мог тогда написать о нем лучше, чем это сделал я. Но так случилось, что написать довелось мне, и я горжусь этим.

Публикация вызвала многочисленные отклики читателей. Через два месяца, 5 ноября, в канун двадцатилетия гибели мужественного разведчика, ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза, а его сподвижники награждены боевыми орденами.

Да, Виктор Васильевич был сыном своего времени и своего поколения, преданно служил делу партийной, коммунистической журналистики, публицистики. Такова была его личная убежденность и таковы были, так сказать, «правила игры», от которых никуда и никаким образом не денешься. Но это вовсе не значит (и я это знаю), что у него не было иного, чем официально общепринятый взгляд на те или иные факты и события. С годами все больше и все отчетливее видел он расхождение между словом и делом партийных верхов и государственной власти, и сознание такой двойственности угнетало и вело к нравственному разладу. Мучительные раздумья об этом иногда прорывались в его неформальных, личных разговорах, в письмах.

Всегда, все годы, как бы ни был занят срочными газетными делами, не забывал о своем родном городе Мариуполе, о Донбассе. В какие бы страны ни забрасывала его беспокойная журналистская судьба – и там не утрачивал живого интереса, самого теплого и, пожалуй, даже ревнивого чувства к родному краю, искал и находил какие-то факты и проявление связей с ним, в своих статьях писал об этом, сравнивал увиденное с близким, родным. С большим интересом встречался и беседовал с людьми, которые бывали в Донбассе, Мариуполе, поддерживал с ними деловые связи.

В 60-е, 70-е годы, бывая в США, Виктор Васильевич не раз посещал промышленный город Питтсбург, который вызывал  у него пристальный интерес.

- Этот промышленный город интересен мне тем, - говорил он,- что в нем сконцентрированы и ярко проявляются происходящие в этой стране политические и экономические процессы и их противоречия… И потом, он напоминает мне родной город: и Питтсбург, и Жданов ( так тогда назывался Мариуполь. -С. Г.) – это центры тяжелой промышленности, металлургии, это крупные рабочие города.

«Два символа» - так называется напечатанный тогда политический репортаж Маевского из Питтсбурга о его металлургических предприятиях, далеко не идиллических отношениях между трудом и капиталом, все более четко проявляющихся тенденциях к улучшению взаимоотношений с нашей страной.

- Я был в Советском Союзе, - сказал тогда нашему политическому обозревателю один их руководящих деятелей профсоюза сталеплавильщиков Америки Джон Молони. – Я был у вас на заводах – в Украине, в Жданове… Я был на заводе «Азовсталь», нашел, что все там на современном уровне. С директором завода я провел немало времени и нашел его очень знающим человеком, настоящим сталеплавильщиком…

         «Я вспомнил о замечательном нашем сталеваре Макаре Мазае, - пишет Виктор Маевский. - …В Жданове, на заводе имени Ильича, стоит памятник…Макару Мазаю, и уже не первое поколение рабочих принимает вахту у него.

         В Питтсбурге, неподалеку от старого металлургического завода Карнеги, тоже стоит памятник. Небольшой серый обелиск, воздвигнутый в память о расстрелянных в 1892 году, когда была жестоко подавлена забастовка сталеплавильщиков. И склоняя голову перед этим памятником, я знал, что символом «города стали» надо считать не только небоскреб «Юнайтед Стейтс Корпорейшн», но и этот незаметный серый обелиск…»

О своем родном городе Виктор Васильевич вспоминал, конечно, не только в зарубежных поездках. Много хлопотал о сооружении в Мариуполе памятника Архипу Куинджи. По инициативе Маевского группа известных художников – графиков передала свои работы в дар Мариуполю. Приезжая на несколько дней в родной город, Виктор Васильевич непременно встречался с газетчиками и рассказывал о положении в мире, делился своими наблюдениями и мыслями. Уезжал, и от него шли нам письма.

- Так хочется написать книгу о родном городе! – говорил он.

И не только говорил, но и работал над ней урывками между зарубежными командировками. Писал и тогда, когда внезапно навалившаяся тяжелая болезнь укладывала его на больничную койку и операционный стол. Такой же неумолимой болезнью заболела и его жена – преподаватель МГУ, верный друг и помощник Валентина Николаевна Станиславлева. Весной 1975-го она умерла…

Он продолжал мужественно сражаться с недугом, и писал – в свою газету, не прерывая работу над книгой о Мариуполе.

Перед Новым, 1976-м, годом, как и до этого, получил я от него теплое письмо: «Сердечно поздравляю вас и всех товарищей в редакции, желаю доброго здоровья, новых успехов… Обнимаю, крепко жму руку. Ваш В. Маевский».

А 13 января его не стало.

Одна из последних книг Виктора Васильевича - о сильных духом, мужественных борцах за мир и социальный прогресс - называется «Крепкие люди». С полным на то основанием и правом об авторе этой книги В.В. Маевском можно сказать так же – крепкий человек.

 

Семен ГОЛЬДБЕРГ.

КОММЕНТАРИИ


Ваше имя

Код